Как пройти в искусство: медиация — профессия будущего

0 13

Раз в неделю HELLO! планирует знакомить с экспертами в области современного искусства. Чем контемпорари танец отличается от классического балета, независимое кино – от мейнстрима, почему перформанс – не спектакль: просто о сложном расскажут кураторы фонда V-A-C. Разговор о современной культуре стоит начать, конечно, с помощью проводника в мир искусства – медиатора, который совсем не экскурсовод. О профессии мечты, любом опыте, который априори удачен, и искусстве, которое конструирует современность, рассказывает Анна Панфилец.

Очевидно, что общество потребления испытывает серьезный кризис. Вещи как символ успеха уже не играют прежней роли. Человечество находится в поиске других ориентиров. Даже монстры рынка пытаются заигрывать с искусством. При отсутствии возможности по первому желанию улететь в любую точку мира и ненадобностью огромного гардероба, в ситуации вынужденного сокращения социальных контактов, все больший интерес вызывает обучение и исследование окружающего ландшафта. 

Медиация – довольно молодая профессия, многие до сих пор воспринимают ее, прежде всего, в контексте юридической сферы. Медиатор в искусстве — это не независимый человек, который разрешает споры, а тот, кто находит путь к каждому посетителю и развивает вместе с ним связи между объектами искусства и его личным опытом, пробуждает интерес к новым областям. Анна Панфилец – куратор публичной программы  V-A-C – фонда, который вот уже 11 лет представляет российских художников мировому сообществу. В 2018 году Анна стала одним из сокураторов грандиозного проекта «Генеральная репетиция», подготовленного совместными усилиями V-A-C, Московского музея современного искусства и фонда KADIST (Париж). Сегодня Анна готовит группу медиаторов, которые будут работать в новом пространстве фонда – ГЭС-2 на Болотной набережной.

Анна, что по-вашему кроется за словом «современное» в словосочетании «современное искусство»?

Вопрос задан так точно, что содержит в себе ответ. Теория современного искусства выделяет три основных подхода к определению этого понятия. Хронологический опирается на важные исторические события, такие как Вторая мировая война или крушение Берлинской стены. Эмпирический – на капиталистическую логику и определяет современного художника через рынок. Оба этих подхода исходят из стремления определить «искусство», и только критический, третий подход, делает субъектом слово «современное». Иначе говоря, современное искусство само по себе является актором и призвано создавать современность, критически деконструировать мир и предлагать его альтернативные модели.

Медиаторский турМедиаторка Галя Луппо и посетители проекта «Генеральная репетиция»

Есть мнение, что настоящее искусство не должно быть развлечением. Взаимодействие с ним не всегда комфортно, это работа, а совсем не entertainment. Что думаете по этому поводу?

Не буду уходить в полемику о настоящем или не настоящем искусстве. Скажу, что развлечение зрителя находится за пределами задач медиации. Мы приглашаем на разговор, беседу, предполагая активное участие посетителей. При этом понимаем, что для большинства гостей посещение музея – это досуг, поэтому постоянный поиск новых подходов к коммуникации со зрителем, заимствование художественных практик и экспериментальные форматы – это те области исследований, которыми занимается наша команда.

Расскажите, как вы пришли к медиации?

Я изучала историю западноевропейской и русской культуры на историческом факультете в СПбГУ. Мой научный руководить Елена Сергеевна Кащенко вела курс по истории живописи, и мы ходили на ее пары в Эрмитаж и Русский музей. Там и случились мои первые откровения – стало понятно, насколько важно найти своего проводника в мир искусства. До этого момента я посещала множество разных экскурсий и выставок, но настоящее любопытство к работам художников, кино, литературе и культуре в целом проявилось только через эти беседы с преподавателем в музеях. Так сложилось, что после окончания университета 10 лет я работала в разных банках в секторе private banking, но искусство никогда не уходило из поля зрения – мои клиенты часто оказывались коллекционерами.

Культуролог, медиаторка Лера Конончук и посетители проекта «Генеральная репетиция»Со временем по работе я переехала из Петербурга в Москву и уже здесь узнала о приобретении здания бывшей электростанции ГЭС-2 фондом V–A–C. Помню момент, когда за один вечер я прочитала все, что смогла найти в Интернете о фонде, осознала, что хочу быть частью команды, которая откроет это невероятное пространство в России, и сразу же отправила резюме. «Общее целое» в музее Вадима Сидура стал первым проектом, который я посетила как сотрудник фонда. Я была поражена, насколько глубокой и содержательной была работа кураторов Ани Ильченко и Ярослава Алешина. Мне захотелось, чтобы как можно больше людей узнали об этом проекте. Тогда я закрылась в переговорной комнате в офисе и пару недель звонила во все ближайшие школы и университеты, чтобы пригласить учеников и студентов на выставку. К слову сказать, метод рабочий, рекомендую. Тогда медиатором на проекте работал мой коллега Максим Зайцев, он и ввел меня в профессию, позднее мы вместе сформулировали базовые принципы медиации фонда, которые и сейчас являются основой для нашей медиаторской программы.

Перформанс художницы и куратора Файен д Эви «Пролог к соприкосновению с работами Вадима Сидура» прошел в 2016 году в рамках исследовательского проекта фонда V-A-C и музея Вадима Сидура «Общее целое»Партитура телесных движений и тактильных знаков строилась вокруг опыта взаимодействия участников, в числе которых были зрячеслышащие  и слепоглухие люди 

 В чем принципиальное отличие таких туров от экскурсий?

Здесь я должна отметить, что медиация все еще новая профессия, каждая институция определяет границы практики по-своему. Экскурсия – уже сложившийся формат в российской музеологии, тем не менее и он не всегда одинаков даже в классических музеях. Как медиатору мне больше всего тесно в экскурсии от невозможности задавать вопросы по ходу повествования экскурсовода, от необходимости пройти весь маршрут, от запрета на задержку у экспонатов, которые меня заинтересовали больше других, от того, что в группе часто много людей и надо при перемещении по залам выставки все время стремиться занимать выгодную позицию, иначе будет не слышно. Однако я знакома с прекрасными экскурсоводами, в работе которых перечисленные неудобства практически нивелированы.

Посетители медиаторского тура для детей и взрослых

Нужно ли обладать навыками психолога, чтобы работать в этом направлении?

Работа с людьми подходит не каждому, а медиация – это филигранная работа с людьми. Медиаторы ГЭС-2 проходят программу подготовки, она называется «Факультет медиации». В ее практический блок занятий обязательно входят тренинги по психологии. Базовые знания по теории групповой динамики, конфликтологии, понимание возрастных особенностей восприятия у детей, приемы против выгорания и способы рефлексии, все это, на мой взгляд, необходимо знать медиатору и уметь применять в работе. Без этих знаний невозможно построить постоянную профессиональную команду.

Есть ли у вас неудачный опыт, когда не удалось найти контакт с посетителями?

Расценивать опыт как неудачный – опасный путь. Диалог может не случиться по самым разным причинам. Наши коллеги из европейской биеннале «Манифеста», определяя роль арт-медиации в 2014 году, написали: «Обычные человеческие реакции неизбежны, позволить им проявиться – лучшее, что может сделать медиатор», – я с этим и сегодня совершенно согласна. Бывает, что посетитель изначально приходит в тревожном состоянии, тогда любая идея художника или куратора может стать триггером и спровоцировать резкое поведение. В такой ситуации медиатору чаще всего необходимо просто выслушать человека. Иногда посетителю просто не нужна медиация, и мы признаем право каждого на самостоятельное знакомство с проектами.

Медиаторы и исполнители «сконструированных ситуаций» Тино Сегала. В 2017 году фонд V-A-C представил проект «V-A-C Live: Тино Сегал», включающий семь произведений художника, который бросает вызов пониманию искусства как материального производства и пересматривает традиционную музейную среду

Какой опыт, наоборот, считаете самым удачным?

Очевидно, что эффективность медиации сложно измерить. У нашей работы всегда отложенный результат. Впрочем, одним из важнейших критериев оценки качества медиации, на мой взгляд, является возвращаемость посетителя. У каждого из моих коллег уже есть своя постоянная небольшая аудитория. Для нас это особенно ценно, так как мы все еще никогда не работали на «своей» площадке и с нетерпением ждем открытия ГЭС-2.

Нужно ли как-то готовиться посетителям перед встречей с медиатором?

В анкете регистрации на медиаторский тур мы просим посетителя рассказать о своих интересах и ожиданиях от посещения. Эта информация помогает нам лучше подготовиться и предложить уникальный сценарий встречи. Специально что-либо изучать точно не нужно, но если в ходе общения появляются вопросы по теме выставки, я рекомендую задавать их, подвергать сомнениям и критике сказанное медиатором. Тогда беседа точно получится содержательной.

Медиаторы V-A-C

Как считаете, за медиацией будущее? 

Обстоятельства уходящего года были так непредсказуемы, что делать какие-либо прогнозы на будущее кажется слишком опрометчивым предприятием. В любом случае, каждому из нас пригодится умение общаться, анализировать информацию и осознавать себя в современности. Медиация, безусловно, способствует развитию критического мышления, производству новых связей и смыслов. Сможет ли она в конечном итоге привести каждого зрителя к готовности самостоятельно исследовать пространства и ситуации? Думаю, что да.

Медиаторка Аня Амбарцумян с посетителями проекта «Генеральная репетиция»

Источник: ru.hellomagazine.com

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.