Дарья Авратинская о номинации на премию «Золотая маска» и отношениях с нотной грамотой

0 8

Роман Дарьи Авратинской с театром начался 20 лет назад и сейчас переживает бурный расцвет. Представляем интервью с актрисой.

Мы встречаемся с Дарьей между репетициями «Старшего сына» и «Снегурочки» в Театре на Таганке. В последнее время актриса буквально живет за кулисами и на сцене — такому коли­честву премьер, как у нее, могли бы позавидовать куда более маститые коллеги по цеху. Сегодня она чеховская Нина Заречная, завтра — карикатурная мольеровская Эльмира, потом примеряет роль кэрролловской Алисы, и вот уже романтичная Снегурочка. И это далеко не полный список образов Авратинской.

Дарья, для начала хотелось бы поздравить вас с премьерой «Lё Тартюф. Комедия». Критики, похоже, в восторге…

Да и обычные зрители, видимо, тоже: зал выкуплен. Вроде бы все прошло на ура, но я, если честно, так обрадовалась, когда 1 января смогла уже наконец выдохнуть после премьеры. Хоть один гештальт закрыла, потому что еще столько работы впереди.

Действительно, вашей востребованности можно только позавидовать: «Тартюф», новая роль в «Беги, Алиса, беги», ввод в «Старшего сына», премьера «Снегурочки».

Тьфу-тьфу-тьфу! (Ищет, по чему бы постучать.)

И логичная развязка - ­церемония вручения премии «Золотая маска» 15 апреля, на которую вы номиниро­ваны за роль Пользы в мюзик­ле «Стиляги» в Театре Наций. Как вы, кстати, узнали о номинации?

Это было еще осенью, я ­стояла у себя на кухне часов ­в 10 утра. И тут мне приходит СМС от режиссера спектакля «Стиляги» Леши Франдетти: «Если ты когда-нибудь еще мне скажешь, что ты не актриса мюзикла, я тебя убью. Поздравляю!» Я не понимаю, в чем дело, и пишу в ответ: «Не поняла». На что Леша присылает мне скриншот со списком номинантов. Я ему звоню, сперва в шоке молчу, а потом кроме мата трехъярусного в хорошем смысле ничего другого произнести не могу. В тот же день я пришла на репетицию «Тартюфа». Захожу в зал и вижу художника Галю Солодовникову и режиссера Юру Муравицкого, которые также номинированы за работы в других проектах. Мы втроем сели и решили: «Может, пойдем выпьем?» 

Кто больше всех радовался вашей номинации?

Естественно, мама была очень рада (Ирина Апексимова — актриса, директор ­Театра на Таганке. — Ред.). Но больше всех, по-моему, радовался мой названый брат, сын маминого друга Сергея Векслера. Вечером мы пошли в ресторан отметить это событие в кругу друзей, в какой-то момент его понесло, и он закричал на весь зал, что у него сестра - номинантка на «Маску».

Помните, с чего все начиналось, когда вы первый раз вы­шли на сцену?

Мне было шесть лет. Я исполняла роль ангелочка в спектакле «Щелкунчик». Как сейчас помню: начало второго акта, все дети выходят в белых одеждах с электронными свечками в руках и мило выстраиваются в линию. Именно в этот момент у меня перегорает свечка. Естественно, мама была в зале и всех друзей позвала: у нее ведь дочь впервые на сцену вышла. Я посмот­рела на эту свечку, покрутила что-то, она у меня зажглась, и я как ни в чем не бывало продолжила мило улыбаться. На что моя крестная просто сказала: «Даша будет электриком».«Я не собираюсь меняться для роли. Меня все устраивает, а если с тобой хотят работать, то хотят работать с тобой»

Про детей актеров часто говорят, что все их детство прошло за кулисами…

А как иначе? Я жила в театре, болталась по коридорам. Когда родители были на сцене, Андрей Панин «работал» моей няней за кулисами. Почему-то он мне очень полюбился, и мое главное развлечение было — сидеть у него на коленях и растягивать ему лицо, щеки. Я ему даже прозвище придумала — Резина. Вообще, у меня со всеми складывались какие-то панибратские отношения. Я бегала, залезала на руки, постоянно сидела у гримеров, а они мне выдавали шоколадки «Вдохновение». Если честно, мне было все равно: ну, подумаешь, прошел народный артист, еще один. Какая разница? У меня тут своя жизнь, свой мир.

На вашем счету два мюзикла, и тем не менее вы уверяете, что не знаете нот. Лукавите?

Представляю, как они на клавишах расположены: до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до. Но если мне показать нотный лист, то я буду полчаса думать, считать линеечки: тут должна быть на первой линейке, по идее, ми, а это тогда что? Для меня это до сих пор какая-то китайская грамота, хотя я училась в музыкальной школе.

А как тогда поете?

На слух. У меня в этом смысле хорошо работает память, я с самого детства все хорошо запоминаю на слух. 

В марте у вас грядет еще одна премьера — «Снегурочка». Расскажите о спектакле.

Это будет не детский спектакль, как многие привыкли. Музыку нам написал прекрасный композитор Ваня Кушнир. Художник — Алексей Трегубов, а ставит спектакль Денис Азаров. Мой кос­тюм — это воплощение васнецовской картины «Снегурочка», но при этом будет современная и авангардная постановка.Всего два месяца прошло с начала 2020 года, а у Дарьи уже несколько новых ролей: Эльмира в «Lё Тартюф. Комедия», Нина в «Старшем сыне», Алиса Ночи в «Беги, Алиса, беги». 28 марта очередная премьера — главная партия в спектакле «Снегурочка»

У вас настоящий завал работы в театре, но очень мало киноработ. С чем это связано?

Так получилось, что все, что сейчас выходит в кино, — настолько не мое. Я, видимо, какой-то неправильный человек: не могу смотреть, например, картины о тяжелых реалиях российской жизни. Мне грустно. Я не понимаю, зачем эту жизнь, от которой все пытаются убежать, выставлять на большой экран. В кино хочется прикоснуться к чему-то доброму, светлому, к мечте.

Из того, что последнее видели, что-то зацепило в хорошем смысле?

Вчера ходила на «Джентльменов» Гая Ричи. Стильный, круто сделанный фильм, с юмором. Еще «1917» недавно смотрела. Классно снято, офигительно. Непрерывные планы по 7–9 минут чего только стоят. Когда кино как искусство, а не про то, как нам всем плохо, тогда меня это цепляет.

А жизнь вне театра, какая она у вас?

По-разному бывает. Я не могу сказать, что моя занятость в театре — это какая-то работа, скорее, образ жизни и хобби одновременно. Когда у меня появляется несколько свободных дней, люблю сбежать в Лондон. Там такая энергетика, что я могу просто воткнуть наушники, идти пешком — и мне классно только от того, что я одна, нахожусь в любимом городе, дышу этим воздухом. У нас с мамой есть традиция летом ездить в Италию. Там тебе и горы, и море, и вкусная еда.«Меня не интересует общественное мнение: всегда найдутся те, кто будет считать меня злой, плохой и блатной»

С вашей фотогеничной внешностью вас редко можно встретить в соцсетях, разве что в Instagram страничка, и то очень уж »рабочая». Это какой-то осознанный отказ?

Меня бы и в Instagram не было. Мама заставила зарегистрироваться год назад, но это не мое. Мои мысли и личные вещи — они мои. Вся эта псевдо­известность приходит очень быстро. Если надо, правильные люди тебя начинают раскручивать: здесь подплатили, тут подкупили, сюда засунули, на эту вечеринку, на тот развлекательный канал. Без проблем — тебя будут все любить и знать. Зачем мне это надо? Я в эту профессию пошла не для того, чтобы меня облизывали, а для того, чтобы заниматься тем, без чего не могу жить. 

Текст: Майя Балабанова

Источник: ru.hellomagazine.com

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.